«Живопись для Ани»
Групповая выставка
Куратор: Олег Семёновых
17–21 октября 2026
Вернисаж — 17 октября, 18:00
Участники: Алексеев Николай, Андриянова Катя, Андрияш Ольга, Гастер Сара, Госькова Лизавета, Дубинец Татьяна, Жиляев Арсений, Конюкова Наталия, Митерева Аня, Митчи Мария, Новиков Иван, Просунцова Дарья, Пшеничная Катя, Самойлова Мария, Семёновых Олег, Троицкая Алёна, Феда Ирина, Шевченко Аня, Шилина Кира
Всё началось довольно просто. Мы обсуждали идеи будущих групповых выставок, и Аня предложила сделать выставку живописи. Это было вполне логично: сама она преимущественно занимается именно живописью. Я в шутку сказал: «Тогда давайте назовём её „Живопись для Ани“». Название неожиданно понравилось всем. А дальше выяснилось, что раз название придумал я, то и курировать выставку тоже мне.
Из этой почти бытовой ситуации постепенно возник менее очевидный вопрос. Что именно означает просьба «сделать выставку живописи» сегодня? На первый взгляд ответ прост: холст, краска, изображение. Но достаточно посмотреть не на то, что изображено, а на то, как изображение возникает, и эта определённость быстро начинает распадаться.
Одной из отправных точек стала книга Джеймса Элкинса What Painting Is, в которой он сравнивает опыт живописца с опытом алхимика. Для Элкинса важно не оккультное содержание алхимии, а специфический способ отношения к веществу. Художник, как и алхимик, имеет дело с плотностью, текучестью, вязкостью, смешением, осаждением, высыханием и изменением состояния материала. Значительная часть этого знания возникает не из теории, а непосредственно из работы руками и не всегда может быть полностью переведена в слова.
В «Живописи для Ани» алхимия поэтому не является темой изображения. Здесь не требуется рисовать реторты, философский камень или эзотерические символы. Алхимия скорее становится моделью превращения.
Обычная краска смешивается и образует слой. Рисунок древесины входит в изображение и перестаёт быть нейтральной основой. Растение непосредственно отдаёт пигмент шёлку. Микроорганизм становится источником цвета или производит саму мембрану произведения. Карандашный рисунок при нагревании вплавляется в термопластик и становится неотделимым от него. Глазурь изменяется в процессе обжига. Машинное распознавание переводится в ASCII, затем — в вышивку и белую поверхность холста. Волосы, войлок или пропитанная краской марля способны занимать место привычного живописного вещества.
Не все работы выставки используют необычные материалы, и это принципиально. Алхимическое превращение происходит и внутри самой традиционной живописи — в смешении цвета, перекрытии слоя, жесте, стирании, появлении и исчезновении формы. Если бы проект состоял только из биоматериалов, необычных техник и объектов, он быстро превратился бы в выставку технологических экспериментов. Здесь же они соседствуют с живописью в самом привычном смысле слова.
Поэтому мне всё меньше хотелось описывать этот проект через понятие «расширенной живописи». Вопрос о том, может ли картина выйти за пределы холста и стать объектом или инсталляцией, давно имеет собственную историю. «Живопись для Ани» интересует немного другое: не насколько далеко живопись способна расшириться, а что вообще должно произойти, чтобы материал стал изображением.
В некоторых случаях художник полностью задаёт этот процесс. В других материал получает относительную автономию: растение оставляет непредсказуемый след, бактериальная культура растёт, древесина предлагает собственный рисунок, ткань впитывает краску, поверхность стареет и меняется во времени. Автор оказывается не единственным производителем формы, а одним из участников преобразования.
Отсюда возникает и обратный вопрос: что сама живопись делает с материалом? Она превращает дерево в пространство, растение — в цвет, код — в поверхность, часть тела — в линию, промышленный материал — в носитель изображения. Иногда это превращение необратимо, иногда продолжается уже после того, как произведение считается законченным.
Название «Живопись для Ани» сохраняет след ситуации, из которой вырос проект. В нём нет попытки дать окончательное определение живописи. Скорее, это выполнение простой просьбы, которое по ходу дела оказалось сложнее, чем предполагалось.
Аня хотела выставку живописи. Она её получила. Вопрос только в том, что именно в конце концов оказалось живописью.
Олег Семёновых